Особенно заметный скачок произошел с 18 по 22 мая. За эту неделю реализовали 8,88 тысячи тонн белорусского бензина — почти в четыре раза больше, чем неделей ранее. Из этого объема 6 тысяч тонн пришлось на АИ-92, 2,4 тысячи тонн — на АИ-95, еще 0,48 тысячи тонн — на АИ-100.
Российские источники объясняют это «сезонными и внеплановыми ремонтами» на НПЗ, а также ростом спроса. Но за такими формулировками скрывается более важная причина: украинские силы системно бьют по российской нефтепереработке и топливной инфраструктуре.
По данным Reuters, только с начала года украинские беспилотники атаковали не менее 16 российских НПЗ. Часть предприятий была вынуждена останавливать работу или резко снижать переработку. Среди пострадавших объектов назывались крупные заводы в Киришах, Нижнем Новгороде, Перми, Туапсе, Рязани, Ярославле и других регионах.
Масштаб последствий серьезный. По оценкам Reuters, совокупная мощность российских НПЗ, которые полностью остановились или существенно сократили работу после атак, превышает 83 миллиона тонн в год — это около 238 тысяч тонн в сутки и почти четверть всех нефтеперерабатывающих мощностей России. Эти заводы давали более 30% российского бензина и около 25% дизельного топлива.
То есть украинские удары БПЛА уже работают не только как военный, но и как экономический инструмент. Они бьют по одной из ключевых отраслей, которая кормит российский бюджет и обеспечивает армию топливом. Чем больше повреждений получает нефтепереработка, тем сложнее России закрывать внутренний спрос, поддерживать экспорт нефтепродуктов и снабжать свою военную машину.
На этом фоне Россия все активнее обращается к Беларуси. У Беларуси есть два крупных НПЗ — в Мозыре и Новополоцке. До санкций и потери части экспортных рынков они были одним из важнейших источников валютной выручки для страны. Их совокупная проектная мощность оценивается примерно в 20 миллионов тонн нефти в год.
Сейчас эти мощности становятся для России своеобразной «запасной переработкой». Схема выглядит так: российская нефть отправляется в Беларусь, белорусские НПЗ перерабатывают ее в бензин, а затем готовое топливо везут обратно в Россию. За переработку российская сторона платит отдельно.
Но такая схема дорогая. В цену закладываются двойная логистика, услуги белорусских заводов и срочность поставок. Поэтому белорусский бензин для российского рынка оказался заметно дороже российского. По данным «Коммерсанта», к 25 мая белорусский АИ-92 стоил 96-97,5 тысячи российских рублей за тонну, АИ-95 — 104,7 тысячи. Для сравнения: российский АИ-92 на бирже 26 мая стоил 67,44 тысячи рублей за тонну, АИ-95 — 74,95 тысячи.
Фактически Россия вынуждена покупать более дорогое топливо у Беларуси, потому что собственная нефтепереработка становится уязвимой. И это прямое следствие украинской стратегии дальних ударов: беспилотники достают до российских НПЗ, выводят из строя установки, создают дефицит и заставляют Москву искать обходные, более дорогие решения.
Для Беларуси это временно открывает окно возможностей. Два крупных НПЗ могут зарабатывать на переработке российской нефти и поставках топлива обратно в Россию. Но есть и обратная сторона: такая модель еще сильнее привязывает белорусскую нефтепереработку к российскому рынку и российской войне.
В итоге рост продаж белорусского бензина — это не просто торговая статистика. Это показатель того, что украинские удары по российской нефтяной инфраструктуре уже меняют региональную экономику. Россия теряет часть собственной устойчивости, Беларусь получает больше заказов на переработку, а война все глубже затягивает топливный сектор обеих стран.
